maratustra

спустились в ресторан. зовем официанта.
вот алкоголь и в нем кофейное зерно.
из полумрака бес глядит молодцевато
и наглый скалит рот. и значит, решено:

тебе судьбу свою не выкупить монеткой,
не выловить в стекле, не отыграть назад,
а мне досталось пить самбуку с малолеткой
и на сукно вальтов с шестерками бросать

и вот как-то так это можно перевести:

Последний месяц лета, отдыхаем что есть сил
Нас дядька мой в Казань на юбилей свой пригласил
Мне друг твердит, что нужно сэкономить – не вопрос
Придем домой и в яндексе мы наберем «low cost»

Лоу кост, лоу кост, ты денег не жалей
Из Питера в Казань лететь всего 500 рублей

Вот мы зашли на сайт, но были чуть удивлены
Там цены вдвое выше предварительной цены
Конечно, ведь отдельный сбор берет аэропорт
Но в нас уже горит азарт, такой вот это спорт

Лоу кост, лоу кост, из Питера в Казань
Летают за 500 рублей, мне друг мой рассказал

Полазив в ихнем сайте, мы решили на беду
Места получше выбрать, чтоб сидеть в одном ряду
Конечно же, багаж – за это тоже заплати
И оплати страховку – вдруг он выпадет в пути

Лоу кост, лоу кост, ты денег не жалей
Ведь выйдет вам чуть-чуть дороже, чем 500 рублей

Еще совсем немного, друг, и можем уж лететь
Но прежде пункт «прочел/согласен» галочкой отметь
Вот доп.расход за то, что платим Visa – стрёмно как-то
Ведь как мы блядь должны платить вам, если блядь не картой!

Лоу кост, лоу кост заплатим не вопрос
Мы ж за 500 рублей летим, ебаный купорос!

Летим из Шереметьево, там новый терминал
Но взлет в 4 утром – это, блядь, ребята кал!
Не ходят ни маршрутки, блядь, ни аэроэкспрес
Такси нам стоит 1000, такой, друзья, пиздец

Лоу кост, лоу кост, у дяди юбилей
Не верьте в самолеты вы, блядь, за 500 рублей!

...они мне сразу трое снились:
Э.Пресли, Гурченко и Цой.
как будто мы в ларек спустились
за водкой, хлебом, колбасой.

нам дворник встретился на Пресне,
он у Э.Пресли прикурил
он говорил «хеллоу», а Пресли
«салям алейкум» говорил.

и продавщица нам пеняла,
что ждать устала перемен
и водку Гурченко меняла,
прося холодненькой взамен

и Виктор, с Гурченко обнявшись,
пел «лав ми тендер лав ми свит»...
я шел расплывший и размякший
от вечереющей Москвы

в день семьи любви и верности
кабы знать куда свой хер нести
посредине блядских праздников
очутиться угораздило

Сяду. Молчу.
Зажги свечу.
Вместе уснем.
Прорастем сном.

серебряный ковш ковыряет бетон,
асфальта скребет кожуру.
в Москве жара. кладется с трудом
таджиком плитка в жару.

он кожею черен, по пояс гол,
соленый в ладонях пот.
в московский асфальт забивает кол
и плитку кладет, кладет.

и губы кривит брезгливо Москва,
таджиком не дорожит.
а он хороший, он божья тварь.
простой российский таджик.

теперь это жж про стихи йоу

Мальчишка красивый, неробкий,
умеренно тянет во власть,
я в списки Народного Фронта
сегодня задумал попасть.

Пусть хипстеры и пидарасы
ползут на Пикник за рекой,
тусняк безыдейный и праздный.
А я не такой, не такой!

Героев на фронте до черта,
работников мало, увы...
Знакомая служит девчонка
начальницей дел фронтовых.

- Здорово, малыш, - говорю ей,
какие на фронте дела?
- Да, вроде, все то же. Воюем.
Здесь рядом кофейня была?

- В вас лучшие люди вступают!
Владимир, к примеру, Машков.
- Я, знаешь, оставила парня,
ему не хватало мозгов…

- Сейчас безопасней сидится
на Фронте, война не грозит.
- Мне скоро, поверишь ли, тридцать,
кончается век-паразит…

- Возьмите, заделаюсь ловко
заслуженным фронтовиком!
Сказала мне, тронув за локоть:
- Пройдемся, пожалуй, пешком…

какие, шлюха, про тебя стихи
я не Хаям тебе, блядь, не Есенин!
мне не звонишь, живешь с каким-то сербом
вот пусть тебя другие пастухи
тогда пасут.

Челябинск. 12 гонконгцев
на главную площадь взошли
еще разгорается солнце
еще переулки в пыли

какое-то здесь у них дело
какое – нам незачем знать
но будут челябинских девок
в Гонконге своем вспоминать

глядя с небоскребов на город
косых не смежая очей
припомнят колодезный холод
челябинских черных ночей

не террорист, не «нацик», не злодей -
язычники, которым смерть расплата
средь бела дня подкрадывался ГЕЙ
к Могиле Неизвестного Солдата

он ярко-красным свой помадил рот
он подводил глаза, адепт распада
и неудержно двигался вперед
к аллеям Александровского сада

не мэрия, не лидеры толпы
и не ОМОН (хоть трижды обещали)
простые православные попы
Россию от бесчестья защищали

тут выломали челюсть, там - ребро,
девчонка с вкровь разбитыми висками
здесь происходит битва за добро,
которое должно быть с кулаками!

мы божьи люди. просто, без затей
стираем человеческий излишек
она хотит воспитывать детей?!
да я ей матку вырву за детишек!

родитель, нанеси с детьми визит
к нам в монастырь. здесь дух святой витает.
их настоятель в келью пригласит.
прикроет дверь. и нежно приласкает.

Приятельница поссорилась с бойфрендом. Он, вроде как, даже настроен расставаться. Она пригласила его зайти вечером, поговорить. Он пришел, принес какие-то ее вещи. Они закрылись у нее в комнате. Дальше с ее слов:

- Я, конечно же, не хочу терять его, да и он, я знаю, меня любит. У меня слезы на глазах, момент ответственный. А на нем, понимаешь, рубашка коричневого цвета, и она совсем не сочетается с его черными брюками. Он мне говорит что-то вроде: «Я не хотел причинить тебе боль, я и дальше хочу быть с тобой», а я не могу перестать думать об этой его нелепой рубашке. Я плачу и смеюсь одновременно. «Как хорошо, что ты понимаешь меня и не сердишься, – он облегченно вздыхает. - Я люблю тебя».

Был в нашем городе полулегальный поэтический клуб. (Челны вообще город поэтов, вы не знали?) Выделялся среди прочих мальчишка: коротко стрижен, черная рубашка. Помню две строчки из его стихотворения:

- Мой воинственный Фюрер
...
- Уничтожим стоящих напротив
...

К концу стихотворения он почти кричал: в одной руке листок с текстом, другую, свободную, отводил в сторону, как будто что-то росло перед ним и он не мог это объять. Просто так уничтожим, без выгоды.

Мы все расисты. Мир сейчас не в том состоянии, чтобы проявлять толерантность, вы заметили? Нас снова стало больше еще на миллиард. Я про мужчин. Каждый из нас – своя собственная раса. Мы навсегда враги. Мы больше не хотим понимать наднациональное, цвет кожи или разрез глаз – единственный понятный каждому аргумент о превосходстве. А если чернокожий или узкоглазый еще и умнее тебя, то он же и последний аргумент. Так действует внутри нас какой-то давно забытый механизм. (Иногда он крутится внутри сердца и говорит, что чернокожими должны быть только женщины: черные, черные, как злость, с ровной штриховкой волосков на гладкой коже, так что кажется, что трахаешься с жадно дышащим зверем).

– Покончим с арабами, займемся немцами, – обещает мне мой шеф, старый контрабандист-израильтянин. – Немцы не самые плохие парни, но убивать шесть миллионов евреев было совсем необязательно.

Мы все расисты. Все до единого. Дай нам – разнокожим мужчинам в расцвете памяти – волю, мы поубиваем друг друга. Просто так, без выгоды, без сожаления.

Карнавал в Панаме как сабантуй в Татарстане. Только в длину, по берегу океана. Та же гопота – карикатурные исчадия ада, пролетарии с айфонами (здесь это явление называется rakataka), то же пиво, те же ларьки с кока-колой и шаурмой. Мэр Панамы заявил в начале года, что на этот карнавал из городского бюджета «мы потратим не больше 1 млн долларов». - Какова хуйа! - восклицает мой приятель недавно выученной русской фразой. - Они тут вообще не тратят ni mierda! Это население за четыре дня оставляет в ларьках по 400 долларов, (при средней месячной зарплате в 600). Копит весь год, чтобы потом здесь упиться пивом.

Так в столице. За красочными шествиями в национальных одеждах нужно ехать в деревни.

Сентябрь с иностранцами был холоден и желт
В Париже в ресторацию я с тросточкой вошел
Я здесь оставлю тросточку? - швейцару говорю,
(при этом папиросочку курю, курю, курю)

Словами мне французскими ответил тот швейцар
Потом глазами грустными на надпись указал
И я обескураженный прочел «Ne pas fumer»

А Сен-Мишель наряженный шумел, шумел, шумел...

- Ты, - говорит, - так цивилизованно поступил, что ушел спать в другую комнату. Я боялась, что приставать начнешь, а у меня жених.


Не мог я ей сознаться, что просто она начала храпеть.

Подружка переехала во Флориду. Друзей пока нет, местные к латиносам, как ей кажется, холодны, короче не с кем гоу-аут. Зарегистрировалась на сайте знакомств. Познакомилась с Педро. На первом свидании он ей справедливо заметил, что если они начинают встречаться, то это должен быть «эксклюзив», то есть с ним и ни с кем другим. Конечно, - ответила она. А сама в это время подумала: Как же так, я же уже на полгода вперед проплатила сайт знакомств.

Лучшее название для страны.

Язык - тигринья. Столица - Асмэра. Президент - Исайя Афеворк. Валюта - Накфа.

Надо будет съездить туда, пожить.

Встречался я с девушкой. Около двух месяцев. Недолго, потому что через два месяца ей нужно было уезжать в США на ПМЖ, то есть насовсем. Ну, мы не особенно горевали по этому поводу, а просто наслаждались жизнью и друг другом.

Отец девушки работал таксистом в соседнем городишке. Был он личностью довольно колоритной: лет под шестьдесят, фетровая шляпа, хриплый голос, скверный английский. Практически Том Уэйтс. Важная деталь: было у него в общей сложности десять детей от пяти женщин. И хотя с Кэрол - так звали девушку - они никогда не были особенно близки (наверное, это нормально, когда у тебя десять детей), она захотела с ним попрощаться.

Мы встретились в полдень в кафе. Перекусили, он рассказал пару историй из жизни, в общем провели вместе около часа.

Через несколько месяцев, когда Кэрол уже обосновалась на новом месте, а друг от друга у нас оставались лишь романтические воспоминания, я случайно встретил ее отца.

- Здравствуйте, сэр, вы помните меня?
- Мммм... , - он наморщил лоб. - Что-то припоминаю...
- Я встречался с вашей дочерью.
- Ах да, ты тот парень, который дружил с Кэтрин.

...

Кэтрин - так звали сестру Кэрол. Он, понимаете ли, не очень вспомнил, какую именно из его дочерей трахал этот парень.

Отцы они такие.

перефразируя классика - "ожидание пиздеца и есть настоящий пиздец"

скоро, интересно, жж вымрет окончательно?

один из местных пытается учить русский, спрашивает меня (с трогательным акцентом):

- А в Россия с какого лет можно кушат маленкий девочка?

я всегда считал себя толерантным циником, но тут на секунду мне показалось, что у меня зашевелились волосы под мышками. слишком уж доминируют в облике моего приятеля гены его африканских предков: весь черный, как злость, а зубы сверкают белизной хирургической палаты.

оказалось, что на местном диалекте tomar (испанск. букв. кушать) означает банальное "трахаться", а приятель, мирный вполне себе чувак, таким неуклюжим образом просто пытался выяснить, с какого возраста в россии девушка считается половозрелой

Никаких вам, друзья, пряников, никакой нежности телячей. Слова не для того пишутся, чтобы растрогать. Лучше я буду по строчке в неделю хуячить, но зато это будут охуенные строки.

– Запомни, ты для них «гринго».
– Но я из России.
– Какая, черт побери, разница! Белый, значит «гринго»!

Он наш постоянный клиент. Ему за пятьдесят, его герлфренд от силы восемнадцать. Он пенсионер, перебрался сюда из Штатов. Такие заводят здесь девушек много моложе себя, так что иногда непонятно, кто это с ним: внучка или жена. Зато понятно, почему он так восторженно рассказывает о том, как сильно она его любит: после пятидесяти все мужчины становятся идиотами. Сказал бы я, она с тобой только потому, что ты будешь оплачивать ее шмотье и рестораны, пока не сдохнешь, а предпочла тебя остальным только потому, что от тебя не так сильно пахнет старостью. И поэтому ты – гринго.

Я, разумеется, ничего не скажу, а буду улыбаться и лебезить. Пожилые толстосумы наш хлеб, они ежемесячно расстаются с маленьким состоянием, оплачивая иллюзию собственной безопасности.

– Вот это например, пластиковая дубинка, сэр. Она легче стальной, но зато вы точно знаете, что никому не проломите череп, когда будете защищаться.
– О, я люблю проломить кому-нибудь череп, если этот кто-нибудь нападает на меня!

Старик рассматривает витрину, не отпуская при этом девочкино запястье. Цепляется за нее, как за саму жизнь, как ползучий кустарник цепляется к молодому деревцу. Через каких-нибудь пару лет он, все глубже погружаясь в сенильный декаданс, перестанет слышать, как она дышит во сне, перестанет замечать, как пялятся на нее молодые мерзавцы, вроде меня. Если бы у меня была такая дочь, я бы носил с собой пистолет, и убивал бы за каждый такой взгляд.

– God bless you my friend, ты должен напиваться хотя бы раз в неделю, - говорит он мне на прощание.

Забавное трансцендентное наблюдение (Нанаева, привет): приезжаешь в далекую страну, а привычные прежде детали стали по-новому неузнаваемы. Например буква «М» в Макдональдс. Она такая же, какую я видел дома. Или вот, бензоколонка. Она тоже такая же, как дома. Но за всем этим чудится какой-то подвох, как будто случайно заглянул фокуснику в рукав. И потом понимаешь, что боковым зрением ты видишь – пальму. А другим боковым – чернокожих людей, садящихся в автобус. К привычной части ландшафта добавились новые куски, умножили его на себя, нарисовали другую перспективу. От этого все становится незнакомым, даже небо, если на него смотреть отдельно, мимо макдональдсов и пальм, все равно оно как будто другого цвета.

И вот посреди всего этого вдруг замечаешь кошку. Такую обычную уличную кошку, которые одинаковые везде. Она сидит у бордюра и что-то там чешет себе или вылизывается. Зрение фокусируется на кошке. Все остальное зрением временно отменяется, мреет, плывет. Все остальное – ненастоящий ландшафт, декорации. А кошка - неотменима.

Я чувствую себя миллионером в изгнании, когда ночью после бассейна с полотенцем на плече в одиночестве захожу в лифт. Лифт ползет на восемнадцатый этаж. Вниз уплывают парковочные ярусы. На одном из них, в хозяйственном пристрое привязан пес. Черт знает, что он там охраняет. Каждый раз, когда он видит мою тень через стеклянную стенку лифта, у него начинается приступ контролируемой истерики. Он рвется с привязи и провожает меня яростным, бессмысленным лаем. Я знаю, что он убил бы меня при малейшей возможности.

вот, встретил здесь на рынке. кому-нибудь нужны в москве? какие нибудь винтажные нумизматы?